У Кузьмича

Я люблю дождь. Любил его всегда. Это единственное существо во вселенной, любовь к которому у меня никогда не угасала, не прекращалась. Мне кажется, я любил его всегда. В детстве, когда катался под дождем на велосипеде, глядя, как уносятся капли из-под переднего колеса. И когда приезжал домой, и ложился под навес, на старый-престарый диван, и ложил себе на грудь уснувшего казалось навеки кота. И потом, когда была трудная пора не детства, но еще и не молодости, я тоже часто вспоминал его, как часто помогал он мне, стуча по подоконнику моей комнаты. И когда обессиленный, голодный, злой, залазил насквозь промокший и продрогший в промокшую уже палатку, и снимал прилипшую к телу одежду, и стуча зубами, залазил в сырой спальник, и ворочаясь, закутываясь, заворачиваясь, пытаясь согреться, вдруг замирал - он продолжал стучать по крыше палатки - мерно, беззлобно, без всяких претензий. И я, улыбнувшись ему, и опустив на полуслове голову, вдруг засыпал с полуулыбкой на посиневших губах.

Я не знаю, как можно не любить его. Даже холодные осенние. Со снежинками. И коротенькие летние. И потом я тоже всегда ждал и радовался ему. Ему, который, казалось, представляет само существование вселенной. И хоть не сравниться чувство, возникающее в груди от любви, но то особое чувство, возникающее, когда приходит дождь, похоже на пульс самой вселенной-сильное, пульсирующее изнутри. И если бы я был индейцем, я поклонялся бы дождю, я ставил бы огромные чаши, и деревянные шалаши возле них, и как только начинался дождь, я бежал бы к самому дальнему, и устраивался поудобнее слушать эту бесконечную мелодию и в полудреме отдыхать, отдыхать, отдыхать. От мыслей, от желаний, от страстей. Если бы можно было стать дождем, я бы стал им. Чтобы литься и литься всегда, где-нибудь, постоянно. Приходить и уходить, и возвращаться снова и снова, никогда не надоедать. Никогда ничего не предвещая, никуда не уходя, никогда не начинаясь - потому что я уже есть. То, что приносит дождь, это состояние гармонии, тишины, покоя, безмятежности, тихой радости, блаженства, мечтаний - не сравнится ни с чем. Только и нужно - лечь на старый диван под навесом, положить на грудь уснувшего, казалось, навеки, кота, и слушать, слушать его, и отдыхать, отдыхать…