У Кузьмича

В комнате было прохладно, хотя в камине огонь горел ровно и сильно. В такт ему по окну постукивали капли дождя, такого же ровного и неторопливого и, казалось, вечного. Деревья за окном тихо раскачивались под порывами ветра, и иногда огонь в камине на секунду замирал, словно в раздумье, и с новой силой вспыхивал и посылал волны тепла в комнату.

Они сидели давно. Столько, сколько шел дождь, а он шел уже целую вечность. Трудно было понять, когда день сменял ночь, потому что сквозь сплошную вереницу туч вдруг проглядывало ослепительное, летнее солнце, и, казалось, на миг все замирало от счастья, капли дождя повисали в воздухе, деревья застывали, и мгновенье спустя все продолжалось.

Они встречались нечасто. Сколько проходило дней, или лет, или тысячелетий, трудно было помнить, невозможно. Он смутно помнил черты ее лица, цвет ее глаз, потому что каждую встречу она была новая, совсем не такая, как прежде. Только сердце его всегда ее узнавало, как бы время сильно не меняло ее внешность. Он не смотрел на нее, не пытался разглядеть и запомнить каждую черточку ее лица, как было раньше. Он знал - в следующий раз она будет другая.

Когда он был не с ней, он шел к ней. Чтобы он ни делал - писал книги, строил города, убивал врагов - он шел к ней. Он не знал, где она, в какой стороне, в какой стране, в каком городе. Не знал, кто она, где он ее найдет. Иногда он забывал, для чего он все это делает, погружался в работу на месяцы и годы, и потом, вдруг, вспоминал ее, и тогда закрывал глаза, и путь продолжался.

И в этот раз он внезапно понял это очень ясно. Все, что он искал в жизни, чего сильно хотел, сейчас его не волновало, потому что это и была она. Слезы текли по его щекам, он сидел не шелохнувшись, полностью погрузившись в свое понимание. И, казалось, огонь услышал его мысли и загорел сильно и ровно, дождь перестал горстями кидать в окно воду, и зашумел ровно и сильно, ветер загудел в каминной трубе мощно и ровно, и все эти звуки слились в одну мелодию, тихую и торжественную, которую он часто слышал и раньше, и теперь услышал ее во всей красоте и торжественности. И словно в танце закружился он по комнате, быстром и плавном, но точно знал, что сидит в кресле и глаза его закрыты.

И когда настало время уходить, он встал и слегка поклонился в пространство комнаты, и легко ступая, вышел под дождь. Она вышла следом, в сумрак наступающей ночи, сняла украшение с волос и легонько кинула ему в след.

Следом за ним плыла, освещая ему дорогу, звезда, которая называлась ее именем.