У Кузьмича

Была темная-темная ночь, и человек сидел возле черной воды с белой дорожкой луны и белыми пятнышками звезд. И ему было не очень-то весело. Откровенно говорю, ему было грустно. Что-то нежное и мягкое внутри болело и ныло, ныло сладко и тягуче. Он смотрел на звезды в озере и плакал. Плакал беззвучно и легко. Он вспоминал свой дом. Там, далеко, за снежными горами. Над его домом было синее-синее небо с белыми облаками. И дождь. И горы. И она. И еще много разного.

А здесь была ночь. В этой ночи были звезды и шепот луны. Она шептала все сильнее и сильнее. И человек поднял голову и посмотрел на луну сквозь слезы. Она была большая. Очень большая. Заслоняя все небо, она была рядом и шептала в ухо.

- О чем ты плачешь, человек. Ты - человек, я сделаю для тебя все, что ты хочешь. Ты главное захоти.

- Чего мне хотеть? Я и хотеть-то не умею. Я хотел, чтоб им, тем, рядом, было хорошо. Но сейчас их нет рядом. А что еще можно хотеть?

- А разве ты - это не они?

- Я - это они?

- Конечно. Ты - это они. Ты - это это озеро и те дальние, черные с белыми верхушками горы. Ты - это я. Я здесь только для тебя. Ты главное захоти.

И он стал лихорадочно думать, чтобы ему захотеть такого хорошего и доброго. Но в голову приходили только всякие пустяки. Мороженое. Торт с шоколадом. Стакан молока. Полежать на сене. Положить голову на колени любимой.

Озеро смеялось нежным смехом.

- Ты надо мной смеешься?

- Да, ты такой смешной. Помнишь, ты всегда любил повторять в такие моменты про вечность. Как ты входишь в вечность. Идет дождь, и это дверь в вечность, и она открыта. Там нет никого у двери, можно идти.

- Но сейчас не очень-то подходящий момент, чтобы войти в вечность. Как-то это совсем не так, совсем не подходяще.

- Ну тогда забудь это слово, если оно тебе не нравится.

- Нет, оно мне нравится.

И он стал вспоминать разные картины, подходящие для того, чтобы “войти в вечность”. Он ребенок, еще ходит пешком под стол - это тоже дверь в вечность. Или вот этот диалог в голове - это тоже дверь в вечность. Как смешно.

Солнце всходило над дальними вершинами гор. Вдруг, внезапно, оно появилось над макушкой горы, такое же белое, как снег. Такое новое. И вдруг он подумал, что уже больше никогда не будет представлять себе, как он войдет в вечность.

Потому что она пришла сама. Только что.