У Кузьмича

Он учил их летать. Стоял или сидел, его глаза были направлены вверх, туда, где каждую секунду готов был сорваться и, влекомый тяжестью каменных крыльев, ринуться на встречу матери-земле, один из его учеников.

Он их учил. Учил летать. Каждого он подобрал, нашел, уговорил, заманил, привлек, дал эти тяжелые крылья, и показал небо, небо, полное чудес и приключений, небо, манившее их, звавшее их к себе.

Но дорога в небо, как известно, не бывает короткой. Дорога на землю коротка. На это он и был учителем. Каждый ветерок был теперь знаком им. Как использовать его, чтобы подниматься все выше и выше к звездам, или отдыхать, расправив куски камня, в теплом потоке, несущем тебя прочь. Все тонкости, каждая мелочь, была передана им. Но самым сложным были не слова. Самым сложным было теперь стоять здесь, и каждое мгновение быть готовым броситься за несущимся вниз куском плоти и камня. Подставить сначала руки, потом плечо, потом перенести вес тела на ноги, и гасить, гасить страшную скорость падения, принимать ее на себя, и отдавать ее в землю.

Скольких он поймал, он уже и не помнил. И в это раз он действовал также безукоризненно быстро. Через мгновение он был уже там, и его протянутые вверх руки молили, казалось, об одном: “Не дай ему уйти в сторону. Он рожден, чтобы летать”.

Он слышал холодное дыхание его ученика, и сердце наполнилось радостью - он жив. И также как прежде сначала руки, потом плечи, и все тело приняло каменную птицу в свои объятья, и вместе с ней рухнуло на землю.

Когда упавший очнулся, его первой мыслью было: “А что же с учителем?”. Он увидел в отдалении всех остальных учеников, столпившихся возле неподвижно лежащего тела, и закричал, в протесте выкидывая руку вперед.

“Он уже слишком долго не дышит” - сказал один из учеников. И когда уже последняя надежда начала умирать, когда они почти поняли, что лишились всего, что у них было, когда их сердца были готовы остановиться от горя и отчаяния, тогда учитель, не открывая глаз, прошептал: “Ну вот вы и готовы для самого главного. Снимайте ваши крылья, они вам больше не понадобятся. Я научу вас летать без них. Для того чтобы летать, не нужны крылья, не нужны руки. Для того чтобы петь, не нужны слова”. И помогая сломанными руками, стал садиться. И в этот миг снег, обагренный кровью, стал парить и таять, и туман ушел, и белое, ослепительное солнце засияло в холодном синем небе, и хвоя на деревьях побелела от инея, и теплый воздух пошел по долине, и река зашелестела волнами приливов.

Огромная белая птица парила в воздухе, почти незаметно покачивая гигантскими крыльями. И каждое перо переливалось радугой на солнце. И была тишина. Она звенела и кричала, она шептала и напевала: “Для того чтобы летать, не нужны крылья. Для того чтобы петь, не нужны слова. Ну, что же вы ждете. Давайте, поднимайтесь, бросьте ваши ненужные крылья. Шагайте смелее в небо. Оно любит отчаянных. Вы рождены, чтобы летать. И для этого не нужны крылья…”

Огромное, огромное небо ждало их.